Витебск глазами Маршака, Бунина и Чуковского
Очарованный путник
«В Витебск я приехал к вечеру. Вечер был морозный, светлый. Всюду было очень снежно, глухо и чисто, девственно, город показался мне древним и не русским: высокие, в одно слитые дома с крутыми крышами, с небольшими окнами, с глубокими и грубыми полукруглыми воротами в нижних этажах. Я шел как очарованный в этой толпе, в этом столь древнем, как мне казалось, городе, во всей его чудной новизне для меня».
Таким запомнился город над Западной Двиной Ивану Бунину, описавшему понравившийся ему город в своем романе «Жизнь Арсеньева». В 1889 году 19-летний помощник редактора газеты «Орловский вестник» Бунин совершает свое путешествие в Витебск.
По воспоминаниям Ивана Алексеевича, древний город явился ему совершенно заграничным, настолько расходившимся с прежними представлениями о нем, что на вокзале Бунин просто растерялся. «Там, на вокзале в Витебске, я испытал чувство своей страшной отделенности от всего окружающего, удивление, непонимание, — что это такое все то, что передо мной, и зачем, почему я среди всего этого? Тихий, полутемный буфет со стойкой и сонно горящей на ней лампой, сумрачное пространство станционной залы, ее длина и высота, стол, занимающий всю ее середину, убранный с обычной для всех станций казенностью, дремотный старик лакей с гнутой спиной и висящими, отстающими сзади фалдами…»
Во время своих путешествий Иван Алексеевич всегда обращал внимание на колорит местного населения. Витебск — город, сияющий в ореоле своей тысячелетней истории, вобравшей в себя западную и древнеславянскую культуру, не стал исключением. В своем романе Бунин с присущей ему скрупулезностью описал разнообразие витебской толпы, гуляющей по изогнутым, вьющимся улочкам древнего города.
«То и дело встречались старые евреи, в лапсердаках, в белых чулках, в башмаках, с пейсами, похожими на трубчатые, вьющиеся бараньи рога, бескровные, с печально-вопросительными сплошь темными глазами. На главной улице было гулянье — медленно двигалась по тротуарам густая толпа полных девушек, наряженных с провинциальной еврейской пышностью в бархатные толстые шубки, лиловые, голубые и гранатовые. За ними, но скромно, отдельно шли молодые люди, все в котелках, но тоже с пейсами, с девичьей нежностью и округлостью восточно-конфетных лиц, с шелковистой юношеской опушкой вдоль щек, с томными антилопьими взглядами…»
Пройдет еще немного времени, и Бунин покинет страну навсегда. Писатель, не оглядываясь назад, оставит за спиной Петербург и Смоленск, Полоцк и Витебск. Но город продолжает хранить его тень и в XXI веке. В 2024-м в самом центре Витебска появится необычный памятник писателю. Иван Алексеевич в плаще, с развевающимся шарфом гуляет по осенним улицам, и кажется, как и прежде, любуется окружающей его красотой необыкновенности.
Таким писатель увидел и полюбил Витебск.
Сегодня, следуя по витебской истории, бродя по тем же улицам, что исхожены до нас сотнями тысяч ног, невольно ищешь след как отголосок прошлого, как подтверждение того, что это в самом деле происходило. И вместе с этим бесконечным поиском как будто и сам становишься частью красочного представления, яркого, каким всегда бывает мгновение, и в то же время обманчиво длинного, какой обыкновенно нам кажется жизнь.
Лошадь, которая понимала по-еврейски
В ноябре литературный мир отметил 138 лет со дня рождения Самуила Маршака. Даже сейчас, когда ленты социальных сетей и мессенджеров практически вытеснили из наших рук книгу, найти того, кто не знал бы историю «человека рассеянного с улицы Бассейной» или «где обедал воробей», практически невозможно. Однако мало кто знает, что родившийся в Воронеже будущий классик детской литературы Самуил Маршак полтора года прожил в городе над Западной Двиной.
Улица в Витебске недалеко от места, где жил Маршак.
В 1881-м в Витебск приезжает дед будущего писателя Бер-Абрам Гиттельсон. На протяжении практически 30 лет он будет преподавать в женской Мариинской и мужской Александровской гимназиях. Кроме того, Бер Гиттельсон являлся казенным раввином Витебска — представлял еврейскую общину в местных государственных учреждениях.
Семья Гиттельсон жила в небольшом доме, который располагался по адресу: Бибкин переулок, 3 (сегодня ул. Я. Купалы). Именно сюда в 1892 году и привезет Евгения Гиттельсон, дочь ребе Бера, трех своих детей, одним из которых будет маленький Самуил.
Самуил Маршак.
По воспоминаниям Самуила Яковлевича, дед был очень добрым человеком, по утрам молился и читал свои «...большие, толстые, в кожаных переплетах книги». Жизнь в Витебске в доме у дедушки навсегда осталась в памяти Самуила Маршака. После Воронежа, где он родился и провел первые годы жизни, наш город показался ему совершенно другим и от этого необычайно интересным: «…все здесь какое-то другое, особенное: больше старых домов, много узких, кривых, горбатых улиц и совсем тесных переулков. Кое-где высятся старинные башни и церкви. В каждом закоулке ютятся жалкие лавчонки и убогие, полутемные мастерские жестянщиков, лудильщиков, портных, сапожников, шорников. И всюду слышится торопливая и в то же время певучая еврейская речь, которой на воронежских улицах мы почти никогда не слыхали. Даже с лошадью старик извозчик, который вез нас с вокзала, разговаривал по-еврейски, и, что удивило меня больше всего, она отлично понимала его, хоть это была самая обыкновенная лошадь, сивая, с хвостом, завязанным в узел».
Именно в гостях у деда будущий поэт научился читать и писать. Заметив, что пятилетний Самуил знает буквы и даже читает, дедушка нанял ему домашнего учителя по фамилии Халамейзер. Впоследствии Маршак будет вспоминать своего первого педагога как человека очень доброго и скромного. Каждый раз, приходя на занятия, учитель отказывался от завтрака, говоря, что плотно поел. Он и правда регулярно завтракал на скамейке у ворот дома Бера Гиттельсона: «...доставал ломоть черного хлеба, одну-две луковицы, иногда огурец и всегда горсточку соли в чистой тряпочке».
Пожалейте лектора
В сентябре 1913 года Корней Чуковский будет писать из Минска: «Сижу в гостинице — слышу, как внизу в ресторане играют румыны. Но недолго мне их слушать — завтра я в Витебске. Лекцию дописывал в поезде. Пожалейте меня — и позавидуйте: сколько я людей увижу новых, сколько сценок, образов, пейзажей…»
Чуковский в Витебске (фото из газеты).
В Витебске Корней Иванович, долгое время серьезно занимавшийся творчеством Оскара Уайльда, должен был прочесть лекцию о знаменитом английском писателе перед публикой, написавшей ему приветственный адрес и пригласившей его посетить город. Стоит отметить, что слушатели везде принимали Корнея Чуковского с нескрываемым восторгом, его выступления всегда собирали полный аншлаг. В Минске, где Чуковский читал свою лекцию, писателю аплодировали, даже когда он просто шел по улице.
